Владимир Висоцки БЕЛОЕ БЕЗМОЛВИЕ Все года и века и эпохи подряд Все стремится к теплу от морозов и вьюг. Почему ж эти птицы на север летят, Если птицам положено только на юг? Слава им не нужна и величие. Вот под крыльями кончится лед, И найдут они счастие птичее, Как награду за дерзкий полет. Что же нам не жилось, что же нам не спалось? Что нас выгнало в путь по высокой волне? Нам сиянья пока наблюдать не пришлось. Это редко бывает - сиянья в цене! Тишина. Только чайки - как молнии. Пустотой мы их кормим из рук. Но наградою нам за безмолвие Обязательно будет звук. Как давно снятся нам только белые сны, Все иные оттенки снега замели. Мы ослепли давно от такой белизны, Но прозреем от черной полоски земли. Наше горло отпустит молчание, Наша слабость растает, как тень. И наградой за ночи отчаянья Будет вечный полярный день. Север, воля, надежда,- страна без границ, Снег без грязи, как долгая жизнь без вранья. Воронье нам не выклюет глаз из глазниц, Потому что не водится здесь воронья. Кто не верил в дурные пророчества, В снег не лег ни на миг отдохнуть, Тем наградою за одиночество Должен встретиться кто-нибудь. 1972

ВладимирВисоцки Бродят по свету люди разные, Грезят они о чуде - Будет или не будет! Стук - и в этот вечер Вдруг тебя замечу,- Вот и чудо! Скачет по небу всадник - облако, Плачет дождем и градом,- Значит, на землю надо. Здесь чудес немало Есть - звезда упала,- Вот и чудо! Знаешь! Я с чудесами - запросто: Хочешь, моргни глазами - Тотчас под небесами! Я заклятье знаю - Ну, скажи: "Желаю",- Вот и чудо! 1960-e

БАЛЛАДА О БОРЬБЕ Сpедь оплывших свечей и вечеpних молитв, Сpедь военных тpофеев и миpных костpов Жили книжные дети, не знавшие битв, Изнывая от мелких своих катастpоф. Детям вечно досаден Их возpаст и быт,- И дpались мы до ссадин, До смеpтных обид. Hо одежды латали Hам матеpи в сpок, Мы же книги глотали, Пьянея от стpок. Липли волосы нам на вспотевшие лбы, И сосало под ложечкой сладко от фpаз, И кpужил наши головы запах боpьбы, Со стpаниц пожелтевших слетая на нас. И пытались постичь Мы, не знавшие войн, За воинственный клич Пpинимавшие вой, Тайну слова "пpиказ", Hазначенье гpаниц, Смысл атаки и лязг Боевых колесниц. А в кипящих котлах пpежних боен и смут Столько пищи для маленьких наших мозгов! Мы на pоли пpедателей, тpусов, иуд В детских игpах своих назначали вpагов. И злодея следам Hе давали остыть, И пpекpаснейших дам Обещали любить, И, дpузей успокоив И ближних любя, Мы на pоли геpоев Вводили себя. Только в гpезы нельзя насовсем убежать: Кpаткий век у забав - столько боли вокpуг! Постаpайся ладони у меpтвых pазжать И оpужье пpинять из натpуженных pук. Испытай, завладев Еще теплым мечом И доспехи надев, Что почем, что почем! Разбеpись, кто ты - тpус Иль избpанник судьбы, И попpобуй на вкус Hастоящей боpьбы. И когда pядом pухнет изpаненный дpуг, И над пеpвой потеpей ты взвоешь, скоpбя, И когда ты без кожи останешься вдpуг Оттого, что убили его - не тебя,- Ты поймешь, что узнал, Отличил, отыскал По оскалу забpал: Это - смеpти оскал! Ложь и зло - погляди, Как их лица гpубы! И всегда позади - Воpонье и гpобы. Если, путь пpоpубая отцовским мечом, Ты соленые слезы на ус намотал, Если в жаpком бою испытал, что почем,- Значит, нужные книги ты в детстве читал! Если мяса с ножа Ты не ел ни куска, Если pуки сложа Наблюдал свысока, И в боpьбу не вступил С подлецом, с палачом,- Значит, в жизни ты был Ни пpи чем, ни пpи чем! 1975, до февраля (СЖ) Владимир Висоцки

РАЙСКИЕ ЯБЛОКИ" ВЛАДИМИР ВЫСОЦКИЙ 1977 Я когда-то умру - мы когда-то всегда умираем,- как бы так угадать, чтоб не сам - чтобы в спину ножом: убиенных щадят, отпевают и балуют раем, - не скажу про живых, а покойников мы бережем. В грязь ударю лицом, завалюсь покрасивее набок, и ударит душа на ворованных клячах в галоп. В дивных райских садах наберу бледно-розовых яблок. Жаль, сады сторожат и стреляют без промаха в лоб. Прискакали - гляжу - пред очами не райское что-то: неродящий пустырь и сплошное ничто - беспредел. И среди ничего возвышались литые ворота, и огромный этап - тысяч пять - на коленях сидел. Как ржанет коренной! Я смирил его ласковым словом, да репьи из мочал еле выдрал и гриву заплел. Седовласый старик слишком долго возился с засовом - и кряхтел и ворчал, и не смог отворить - и ушел. И измученный люд не издал ни единого стона, лишь на корточки вдруг с онемевших колен пересел. Здесь малина, братва,- нас встречают малиновым звоном! Все вернулось на круг, и распятый над кругом висел. Всем нам блага подай, да и много ли требовал я благ? Мне - чтоб были друзья, да жена - чтобы пала на гроб. Ну, а я уж для них наберу бледно-розовых яблок. Жаль, сады сторожат и стреляют без промаха в лоб. Я узнал старика по слезам на щеках его дряблых: это Петр Святой - он апостол, а я - остолоп. Вот и кущи-сады, в коих прорва мороженых яблок. Но сады сторожат - и убит я без промаха в лоб. И погнал я коней прочь от мест этих гнилых и зяблых,- кони просят овсу, но и я закусил удила. Вдоль обрыва с кнутом по-над пропастью пазуху яблок я тебе привезу: ты меня и из рая ждала! __________________

Владимир Висоцки Жил-был один чудак,- Он как-то раз, весной, Сказал чуть-чуть не так - И стал невыездной. А, может, что-то спел не то По молодости лет. А, может, выпил два по сто С кем выпивать не след. Он письма отправлял - Простым и заказным, И не подозревал, Что стал невыездным. Да и не собирался он На выезд никуда - К друзьям лишь ездил на поклон В другие города. На сплетни он махнул Свободною рукой,- Сидел и в ус не дул Чудак невыездной. С ним вежливы, на "вы" везде, Без спущенных забрал, Подписку о невыезде Никто с него не брал. Он в карточной игре Не гнался за игрой - Всегда без козырей И вечно "без одной". И жил он по пословице: Хоть эта мысль не та - Все скоро обеззлобится И встанет на места. И он пером скрипел - То злее, то добрей,- Писал себе и пел Про всяческих зверей: Что, мол, сбежал гиппопотам С Египта в Сомали - Хотел обосноваться там, Да высох на мели. Но строки те прочлись Кому-то поутру - И, видимо, пришлись С утра не по нутру. Должно быть, между строк прочли, Что бегемот - не тот, Что Сомали - не Сомали, Что все наоборот. Прочли, от сих до всех Разрыв и перерыв, Закрыли это в сейф, И все - на перерыв. Чудак пил кофе натощак - Такой же заводной,- Но для кого-то был чудак Уже невыездной. ...Пришла пора - а то Он век бы не узнал, Что он совсем не то, За что себя считал. И после нескольких атак, В июльский летний зной Ему сказали: "Ты, чудак, Давно невыездной!" Другой бы, может, и запил, А он махнул рукой: "Что я,- когда и Пушкин был Всю жизнь невыездной!" 1973

Владимир Висоцки М.В. Люблю тебя сейчас, не тайно - напоказ. Не "после" и не "до" в лучах твоих сгораю. Навзрыд или смеясь, но я люблю сейчас, А в прошлом - не хочу, а в будущем - не знаю. В прошедшем "я любил" - печальнее могил,- Все нежное во мне бескрылит и стреножит, Хотя поэт поэтов говорил: "Я вас любил, любовь еще, быть может..." Так говорят о брошенном, отцветшем - И в этом жалость есть и снисходительность, Как к свергнутому с трона королю. Есть в этом сожаленье об ушедшем Стремленьи, где утеряна стремительность, И как бы недоверье к "я люблю". Люблю тебя теперь - без пятен, без потерь, Мой век стоит сейчас - я вен не перережу! Во время, в продолжение, теперь - Я прошлым не дышу и будущим не брежу. Приду и вброд, и вплавь к тебе - хоть обезглавь!- С цепями на ногах и с гирями по пуду. Ты только по ошибке не заставь, Чтоб после "я люблю" добавил я "и буду". Есть горечь в этом "буду", как ни странно, Подделанная подпись, червоточина И лаз для отступленья, про запас, Бесцветный яд на самом дне стакана. И словно настоящему пощечина, - Сомненье в том, что "я люблю" сейчас. Смотрю французский сон с обилием времен, Где в будущем - не так, и в прошлом - по-другому. К позорному столбу я пригвожден, К барьеру вызван я - языковому. Ах, разность в языках! Не положенье - крах! Но выход мы вдвоем поищем - и обрящем. Люблю тебя и в сложных временах - И в будущем, и в прошлом настоящем! 1973

Я никогда не верил в миражи, В грядущий рай не ладил чемодана,- Учителей сожрало море лжи - И выплюнуло возле Магадана. И я не отличался от невежд, А если отличался - очень мало,- Занозы не оставил Будапешт, А Прага сердце мне не разорвала. А мы шумели в жизни и на сцене: Мы путаники, мальчики пока,- Но скоро нас заметят и оценят. Эй! Против кто? Намнем ему бока! Но мы умели чувствовать опасность Задолго до начала холодов, С бесстыдством шлюхи приходила ясность - И души запирала на засов. И нас хотя расстрелы не косили, Но жили мы, поднять не смея глаз,- Мы тоже дети страшных лет России, Безвременье вливало водку в нас. 1979 или 1980 Владимир Висоцки

Бродят по свету люди разные, Грезят они о чуде - Будет или не будет! Стук - и в этот вечер Вдруг тебя замечу,- Вот и чудо! Скачет по небу всадник - облако, Плачет дождем и градом,- Значит, на землю надо. Здесь чудес немало Есть - звезда упала,- Вот и чудо! Знаешь! Я с чудесами - запросто: Хочешь, моргни глазами - Тотчас под небесами! Я заклятье знаю - Ну, скажи: "Желаю",- Вот и чудо! 1960-e Владимир Висоцки

Я был завсегдатаем всех пивных - Меня не приглашали на банкеты: Я там горчицу вмазывал в паркеты, Гасил окурки в рыбных заливных И слезы лил в пожарские котлеты. Я не был тверд, но не был мягкотел,- Семья прожить хотела без урода: В ней все - кто от сохи, кто из народа,- И покатился <я> и полетел По жизни - от привода до привода. А в общем - что - иду - нормальный ход, Ногам легко, свободен путь и руки,- Типичный люмпен, если по науке, А по уму - обычный обормот, Нигде никем не взятый на поруки. Недавно опочили старики - Большевики с двенадцатого года,- Уж так подтасовалася колода: Они - во гроб, я - вышел в вожаки,- Как выходец из нашего народа! У нас отцы - кто дуб, кто вяз, кто кедр,- Охотно мы вставляем их в анкетки. И много нас, и хватки мы, и метки,- Мы бдим, едим, других растим из недр, Предельно сокращая пятилетки. Я мажу джем на черную икру, Маячат мне и близости и дали,- На жиже,- не на гуще мне гадали,- Я из народа вышел поутру - И не вернусь, хоть мне и предлагали. 1974 или 1975 Владимир Висоцки

Граждане! Зачем толкаетесь, На скандал и ссору нарываетесь?- Сесть хотите? Дальняя дорога?.. Я вам уступлю, ради Бога! Граждане, даже пьяные! Все мы - пассажиры постоянные, Все живем, билеты отрываем, Все по жизни едем трамваем... Тесно вам? И зря ругаетесь - Почему вперед не продвигаетесь? Каши с вами, видимо, не сваришь... Никакой я вам не товарищ! Ноги все прокопытили, Вон уже дыра в кулак на кителе. Разбудите этого мужчину - Он во сне поет матерщину. Граждане! Жизнь кончается - Третий круг сойти не получается! "С вас, товарищ, штраф - рассчитайтесь! Нет? Тогда еще покатайтесь!" Между 1967 и 1969 Владимир Висоцки

Люди говорили морю: "До свиданья", Чтоб приехать вновь они могли - В воду медь бросали, загадав желанья,- Я ж бросал тяжелые рубли. Может, это глупо, может быть - не нужно,- Мне не жаль их - я ведь не Гобсек. Ну а вдруг найдет их совершенно чуждый По мировоззренью человек! Он нырнет, отыщет, радоваться будет, Удивляться первых пять минут,- После злиться будет: "Вот ведь,- скажет,- люди! Видно, денег куры не клюют". Будет долго мыслить головою бычьей: "Пятаки - понятно - это медь. Ишь - рубли кидают,- завели обычай! Вот бы, гаду, в рожу посмотреть!" Что ж, гляди, товарищ! На, гляди, любуйся! Только не дождешься, чтоб сказал - Что я здесь оставил, как хочу вернуться, И тем более - что я загадал! 1962 или 1963 Владимир Висоцки

Владимир Висоцки Я все чаще думаю о судьях,- Я такого не предполагал: Если обниму ее при людях - Будет политический скандал. Будет тон в печати комедийный, Я представлен буду чудаком,- Начал целоваться с беспартийной, А теперь целуюсь - с вожаком! Трубачи, валяйте, дуйте в трубы! Я еще не сломлен и не сник: Я в ее лице целую в губы Общество "Франс - Юньон Совьетик"! Между 1968 и 1970

БЕЛЫЙ Вальс Какой был бал! Накал движенья, звука, нервов! Сердца стучали на три счета вместо двух. К тому же дамы приглашали кавалеров На белый вальс, традиционный - и захватывало дух. Ты сам, хотя танцуешь с горем пополам, Давно решился пригласить ее одну,- Но вечно надо отлучаться по делам - Спешить на помощь, собираться на войну. И вот, все ближе, все реальней становясь, Она, к которой подойти намеревался, Идет сама, чтоб пригласить тебя на вальс,- И кровь в висках твоих стучится в ритме вальса. Ты внешне спокоен средь шумного бала, Но тень за тобою тебя выдавала - Металась, ломалась, дрожала она в зыбком свете свечей. И бережно держа, и бешено кружа, Ты мог бы провести ее по лезвию ножа,- Не стой же ты руки сложа, сам не свой и ничей! Был белый вальс - конец сомненьям маловеров И завершенье юных снов, забав, утех,- Сегодня дамы приглашали кавалеров - Не потому, не потому, что мало храбрости у тех. Возведены на время бала в званье дам, И кружит головы нам вальс, как в старину. Но вечно надо отлучаться по делам - Спешить на помощь, собираться на войну. Белее снега белый вальс, кружись, кружись, Чтоб снегопад подольше не прервался! Она пришла, чтоб пригласить тебя на жизнь,- И ты был бел - белее стен, белее вальса. Ты внешне спокоен средь шумного бала, Но тень за тобою тебя выдавала - Металась, дрожала, ломалась она в зыбком свете свечей. И бережно держа, и бешено кружа, Ты мог бы провести ее по лезвию ножа,- Не стой же ты руки сложа, сам не свой и ничей! Где б ни был бал - в лицее, в Доме офицеров, В дворцовой зале, в школе - как тебе везло,- В России дамы приглашали кавалеров Во все века на белый вальс, и было все белым-бело. Потупя взоры, не смотря по сторонам, Через отчаянье, молчанье, тишину Спешили женщины прийти на помощь нам,- Их бальный зал - величиной во всю страну. Куда б ни бросило тебя, где б ни исчез,- Припомни вальс - как был ты бел!- и улыбнешься. Век будут ждать тебя - и с моря и с небес - И пригласят на белый вальс, когда вернешься. Ты внешне спокоен средь шумного бала, Но тень за тобою тебя выдавала - Металась, дрожала, ломалась она в зыбком свете свечей. И бережно держа, и бешено кружа, Ты мог бы провести ее по лезвию ножа,- Не стой же ты руки сложа, сам не свой и ничей! 1978 Владимир Висоцки

Как-то раз, цитаты Мао прочитав, Вышли к нам они с большим его портретом,- Мы тогда чуть-чуть нарушили устав... Остальное вам известно по газетам. Вспомнилась песня, вспомнился стих - Словно шепнули мне в ухо: "Сталин и Мао слушают их",- Вот почему заваруха. При поддержке минометного огня, Молча, медленно, как будто на охоту, Рать китайская бежала на меня,- Позже выяснилось - численностью в роту. Вспомнилась песня, вспомнился стих - Словно шепнули мне в ухо: "Сталин и Мао слушают их",- Вот почему заваруха. Раньше - локти хоть кусать, но не стрелять, Лучше дома пить сгущенное какао,- Но сегодня приказали: не пускать,- Теперь вам шиш, но пасаран, товарищ Мао! Вспомнилась песня, вспомнился стих - Словно шепнули мне в ухо: "Сталин и Мао слушают их",- Вот почему заваруха. Раньше я стрелял с колена - на бегу,- Не привык я просто к медленным решеньям, Раньше я стрелял по мнимому врагу, А теперь придется по живым мишеням. Вспомнилась песня, вспомнился стих - Словно шепнули мне в ухо: "Сталин и Мао слушают их",- Вот почему заваруха. Мины падают, и рота так и прет - Кто как может - по воде, не зная броду... Что обидно - этот самый миномет Подарили мы китайскому народу. Вспомнилась песня, вспомнился стих - Словно шепнули мне в ухо: "Сталин и Мао слушают их",- Вот почему заваруха. Он давно - великий кормчий - вылезал, А теперь, не успокоившись на этом, Наши братья залегли - и дали залп... Остальное вам известно по газетам. 1969 Владимир Висоцки

ИЗ ДОРОЖНОГО ДНЕВНИКА Ожидание длилось, а проводы были недолги. Пожелали друзья: "В добрый путь, чтобы все без помех". И четыре страны предо мной расстелили дороги, И четыре границы шлагбаумы подняли вверх. Тени голых берез добровольно легли под колеса, Залоснилось шоссе и штыком заострилось вдали. Вечный смертник-комар разбивался у самого носа, Превращая стекло лобовое в картину Дали. Сколько смелых мазков на причудливом мертовм покрове, Сколько серых мозгов и комарьих раздавленных плевр! Вот взорвался один, до отвала напившийся крови, Ярко-красным пятном завершая дорожный шедевр. И сумбурные мысли, лениво стучавшие в темя, Устремились в пробой - ну попробуй-ка останови! И в машину ко мне постучало просительно время. Я впустил это время, замешанное на крови. И сейчас же в кабину глаза из бинтов заглянули И спросили: "Куда ты? на запад? Вертайся назад!.." Я ответить не смог: по обшивке царапнули пули. Я услышал: "Ложись! Берегись! Проскочили! Бомбят!" Этот первый налет оказался не так чтобы очень: Схоронили кого-то, прикрыв его кипой газет, Вышли чьи-то фигуры - назад, на шоссе - из обочин, Как лет тридцать спустя, на машину мою поглазеть. И исчезло шоссе - мой единственный верный фарватер. Только - елей стволы без обрубленных минами крон. Бестелесый поток обтекал не спеша радиатор. Я за сутки пути не продвинулся ни на микрон. Я уснул за рулем. Я давно разомлел до зевоты. Ущипнуть себя за ухо или глаза протереть? В кресле рядом с собой я увидел сержанта пехоты. "Ишь, трофейная пакость,- сказал он,- удобно сидеть". Мы поели с сержантом домашних котлет и редиски, Он опять удивился: Откуда такое в войну? "Я, браток,- говорит,- восемь дней как позавтракал в Минске. Ну, спасибо, езжай! будет время, опять загляну..." Он ушел на Восток со своим поредевшим отрядом. Снова мирное время в кабину вошло сквозь броню. Это время глядело единственной женщиной рядом. И она мне сказала: "Устал? Отдохни - я сменю". Все в порядке, на месте,- Мы едем к границе, нас двое. Тридцать лет отделяет от только что виденных встреч. Вот забегали щетки, отмыли стекло лобовое,- Мы увидели знаки, что призваны предостеречь. Кроме редких ухабов, ничто на войну не похоже. Только лес молодой, да сквозь снова налипшую грязь Два огромных штыка полоснули морозом по коже, Остриями - по мирному - кверху, а не накренясь. Здесь, на трассе прямой, мне, не знавшему пуль, показалось, Что и я где-то здесь довоевывал невдалеке. Потому для меня и шоссе, словно штык, заострялось, И лохмотия свастик болтались на этом штыке. 1973 Владимир Висоцки

СОЛНЕЧНЫЕ ПЯТНА, ИЛИ ПЯТНА НА СОЛНЦЕ Шар огненный все просквозил, Все перепек, перепалил, И, как груженый лимузин, За полдень он перевалил,- Но где-то там - в зените был (Он для того и плыл туда),- Другие головы кружил, Сжигал другие города. Еще асфальт не растопило И не позолотило крыш, Еще светило солнце лишь В одну худую светосилу, Еще стыдились нищеты Поля без всходов, лес без тени, Еще тумана лоскуты Ложились сыростью в колени,- Но диск на тонкую черту От горизонта отделило,- Меня же фраза посетила: "Не ясен свет, пока светило Лишь набирает высоту!" Пока гигант еще на взлете, Пока лишь начат марафон, Пока он только устремлен К зениту, к пику, к верхней ноте, И вряд ли астроном-старик Определит: На Солнце - буря,- Мы можем всласть глазеть на лик, Разинув рты и глаз не щуря. И нам, разиням, на потребу Уверенно восходит он,- Зачем спешить к зениту Фебу? Ведь он один бежит по небу - Без конкурентов - марафон! Но вот - зенит. Глядеть противно И больно, и нельзя без слез, Но мы - очки себе на нос, И смотрим, смотрим неотрывно, Задравши головы, как псы, Все больше жмурясь, скаля зубы,- И нам мерещатся усы - И мы пугаемся - грозу бы! Должно быть, древний гунн Аттила Был тоже солнышком палим,- И вот при взгляде на светило Его внезапно осенило, И он избрал похожий грим. Всем нам известные уроды (Уродам имя - легион) С доисторических времен Уроки брали у природы,- Им апогеи не претили, И, глядя вверх до слепоты, Они искали на светиле Себе подобные черты. И если б ведало светило, Кому в пример встает оно,- Оно б затмилось и застыло, Оно бы бег остановило Внезапно, как стоп-кадр в кино. Вон, наблюдая втихомолку Сквозь закопченное стекло - Когда особо припекло,- Один узрел на лике челку. А там - другой пустился в пляс, На солнечном кровоподтеке Увидев щели узких глаз И никотиновые щеки... Взошла луна - вы крепко спите. Для вас светило тоже спит,- Но где-нибудь оно в зените (Круговорот, как ни пляшите)- И там палит, и там слепит!.. 1973 Владимир Висоцки

Редактирано 25 април 200818 г. от smirena (преглед на промените)

ТУШЕНОШИ Михаилу Шемякину под впечатлением от серии "Чрево" И кто вы суть? Безликие кликуши? Куда грядете - в Мекку ли, в Мессины? Модели ли влачите к Монпарнасу? Кровавы ваши спины, словно туши, И туши - как ободранные спины,- И ребра в ребра - и нету спасу. Ударил ток, скотину оглоуша, Обмякла плоть на плоскости картины И тяжко пала мяснику на плечи. На ум, на кисть творцу попала туша - И дюжие согбенные детины, Вершащие дела нечеловечьи. Кончал палач - дела его ужасны, А дальше те, кто гаже, ниже, плоше Таскали жертвы после гильотины: Безглазны, безголовы и безгласны И, кажется, бессутны тушеноши, Как бы катками вмяты в суть картины. Так кто вы суть, загубленные души? Куда спешите, полуобразины? Вас не разъять - едины обе массы. Суть Сутина - "Спасите наши туши!" Вы ляжете, заколотые в спины, И Урка слижет с лиц у вас гримасу. Слезу слизнет, и слизь, и лимфу с кровью Соленую - людскую и коровью, И станут пепла чище, пыли суше Кентавры или человекотуши. Я - ротозей, но вот не сплю ночами - В глаза бы вам взглянуть из-за картины!.. Неймется мне, шуту и лоботрясу,- Сдается мне - хлестали вас бичами, Вы крест несли и ободрали спины. И ребра в ребра вам - и нету спасу. Между 1977 и 1979 Владимир Висоцки

Запретили все цари всем царевичам Строго-настрого ходить по Гуревичам, К Рабиновичам не сметь, тоже - к Шифманам,- Правда, Шифманы нужны лишь для рифмы нам. В основном же речь идет за Гуревичей: Царский род ну так и прет к ихней девичьей - Там три дочки - три сестры, три красавицы - За царевичей цари опасаются. И Гуревичи всю жизнь озабочены: Хоть живьем в гробы ложись из-за доченек! Не устали бы про них песню петь бы мы, Но назвали всех троих дочек ведьмами. И сожгли всех трех цари их, умеючи, И рыдали до зари все царевичи. Не успел растаять дым костров еще, А царевичи пошли к Рабиновичам. Там три дочки - три сестры, три красавицы - И опять, опять цари опасаются. Ну, а Шифманы смекнули - и Жмеринку Вмиг покинули,- махнули в Америку. 1967 или 1968 Владимир Висоцки

Я был завсегдатаем всех пивных - Меня не приглашали на банкеты: Я там горчицу вмазывал в паркеты, Гасил окурки в рыбных заливных И слезы лил в пожарские котлеты. Я не был тверд, но не был мягкотел,- Семья прожить хотела без урода: В ней все - кто от сохи, кто из народа,- И покатился <я> и полетел По жизни - от привода до привода. А в общем - что - иду - нормальный ход, Ногам легко, свободен путь и руки,- Типичный люмпен, если по науке, А по уму - обычный обормот, Нигде никем не взятый на поруки. Недавно опочили старики - Большевики с двенадцатого года,- Уж так подтасовалася колода: Они - во гроб, я - вышел в вожаки,- Как выходец из нашего народа! У нас отцы - кто дуб, кто вяз, кто кедр,- Охотно мы вставляем их в анкетки. И много нас, и хватки мы, и метки,- Мы бдим, едим, других растим из недр, Предельно сокращая пятилетки. Я мажу джем на черную икру, Маячат мне и близости и дали,- На жиже,- не на гуще мне гадали,- Я из народа вышел поутру - И не вернусь, хоть мне и предлагали. 1974 или 1975 Владимир Висоцки

Граждане! Зачем толкаетесь, На скандал и ссору нарываетесь?- Сесть хотите? Дальняя дорога?.. Я вам уступлю, ради Бога! Граждане, даже пьяные! Все мы - пассажиры постоянные, Все живем, билеты отрываем, Все по жизни едем трамваем... Тесно вам? И зря ругаетесь - Почему вперед не продвигаетесь? Каши с вами, видимо, не сваришь... Никакой я вам не товарищ! Ноги все прокопытили, Вон уже дыра в кулак на кителе. Разбудите этого мужчину - Он во сне поет матерщину. Граждане! Жизнь кончается - Третий круг сойти не получается! "С вас, товарищ, штраф - рассчитайтесь! Нет? Тогда еще покатайтесь!" Между 1967 и 1969 Владимир Висоцки

Я скачу позади на полслова На нерезвом коне, без щита,- Я похож не на ратника злого, А скорее - на злого шута. Бывало, вырывался я на корпус, Уверенно, как сам великий князь, Клонясь вперед - не падая, не горбясь, А именно намеренно клонясь. Но из седла меня однажды выбили - Копьем поддели, сбоку подскакав, И надо мной, лежащим, лошадь вздыбили И надругались, плетью приласкав. Рядом всадники с гиканьем диким Копья целили в месиво тел. Ах, дурак я, что с князем великим Поравняться в осанке хотел! Теперь на поле битвы не ищите - Я отстранен от всяких ратных дел,- Кольчугу унесли - я беззащитен Для зуботычин, дротиков и стрел. Зазубрен мой топор, и руки скручены. Ложусь на сбитый наскоро настил, Пожизненно до битвы недопущенный За то, что раз бестактность допустил. Назван я перед ратью двуликим - И топтать меня можно, и сечь. Но взойдет и над князем великим Окровавленный кованный меч!.. Встаю я, отряхаюсь от навоза, Худые руки сторожу кручу, Беру коня плохого из обоза, Кромсаю ребра - и вперед скачу. Влечу я в битву звонкую да манкую - Я не могу, чтоб это без меня,- И поступлюсь я княжеской осанкою, И если надо - то сойду с коня! 1973 Владимир Висоцки

ГИМН МОРЮ И ГОРАМ Заказана погода нам Удачею самой, Довольно футов нам под киль обещано, И небо поделилось с океаном синевой - Две синевы у горизонта скрещены. Не правда ли, морской хмельной невиданный простор Сродни горам в безумстве, буйстве, кротости: Седые гривы волн чисты, как снег на пиках гор, И впадины меж ними - словно пропасти! Служение стихиям не терпит суеты, К двум полюсам ведет меридиан. Благословенны вечные хребты, Благословен Великий океан. Нам сам Великий случай - брат, Везение - сестра, Хотя - на всякий случай - мы встревожены. На суше пожелали нам ни пуха ни пера, Созвездья к нам прекрасно расположены. Мы все - впередсмотрящие, все начали с азов, И если у кого-то невезение - Меняем курс, идем на SOS, как там, в горах,- на зов, На помощь, прерывая восхождение. Служение стихиям не терпит суеты, К двум полюсам ведет меридиан. Благословенны вечные хребты, Благословен Великий океан. Потери подсчитаем мы, когда пройдет гроза,- Не сединой, а солью убеленные,- Скупая океанская огромная слеза Умоет наши лица просветленные... Взята вершина - клотики вонзились в небеса! С небес на землю - только на мгновение: Едва закончив рейс, мы поднимаем паруса - И снова начинаем восхождение. Служение стихиям не терпит суеты, К двум полюсам ведет меридиан. Благословенны вечные хребты, Благословен Великий океан. 1976 Владимир Висоцки

Город уши заткнул и уснуть захотел, И все граждане спрятались в норы. А у меня в этот час еще тысяча дел,- Задерни шторы и проверь запоры! Только зря: не спасет тебя крепкий замок, Ты не уснешь спокойно в своем доме,- А потому, что я вышел сегодня на скок, А Колька Демин - на углу на стреме. И пускай сторожит тебя ночью лифтер, И ты свет не гасил по привычке - Я давно уже гвоздик к замочку притер, Попил водички и забрал вещички. Ты увидел, услышал - как листья дрожат, Твои тощие, хилые мощи,- Дело сделал свое я - и тут же назад, А вещи - теще в Марьиной роще. А потом - до утра можно пить и гулять, Чтоб звенели и пели гитары, И спокойно уснуть, чтобы не увидать Во сне кошмары, мусоров и нары. Когда город уснул, когда город затих - Для меня лишь начало работы... Спите, граждане, в теплых квартирах своих - Спокойной ночи, до будущей субботы! 1961 Владимир Висоцки

В плен - приказ: не сдаваться,- они не сдаются, Хоть им никому не иметь орденов. Только черные вороны стаею вьются Над трупами наших бойцов. Бог войны - по цепям на своей колеснице,- И в землю уткнувшись, солдаты лежат. Появились откуда-то белые птицы Над трупами наших солдат. После смерти для всех свои птицы найдутся - Так и белые птицы для наших бойцов, Ну, а вороны - словно над падалью - вьются Над черной колонной врагов. 1960-e Владимир Висоцки

Если б я был физически слабым - Я б морально устойчивым был,- Ни за что не ходил бы по бабам, Алкоголю б ни грамма не пил! Если б я был физически сильным - Я б тогда - даже думать боюсь! - Пил бы влагу потоком обильным, Но... по бабам - ни шагу, клянусь! Ну а если я средних масштабов - Что же делать мне, как же мне быть? - Не могу игнорировать бабов, Не могу и спиртного не пить! Конец 1950-х - начало 1960-х Владимир Висоцки